Таёжные записки

[Александр Северный]

Иногда чуть горько, что расходятся пути, как тропки в лесу, да разойдясь, тропки обязательно где-то сойдутся, верю и улыбаюсь сим мыслям. Со светлым настроением и продолжу рассказ.

Пока садом любовался, кипяток на костре подоспел. Всю ночь древесный мусор дымился, не знаю, кто такую кучу на костер навалил. По мне пусть бы он по тропкам лежал, суше было бы, да и ногами бы постепенно в землю перетёрли. Замечали поди, если по тропке долго не хаживать, какой она сочной травой порастает.
На мусор пару полешков подкинул, так и костерок занял, мне осталось тольк чайник примостить.
Кипятком обдал голодную миску, каши разовой засыпал, да залил горячей водой, пусть настаивается.
После еды задремалось. Тут и Миша поднялся с ним кружечку чая выпил. Посидели, попланировали, что сегодня делать будем.
Да решили чуток подремать после еды. Вчерашнее сказывалось.
Заснули моментально.

Продираю глаза, какой-то мужик в избу ломится. Да это ж Саныч!
- Долго ли спать будете, я уж за клюквой собрался.
- Ой, давай чай пить, мы сейчас встаём, время то полдесятого натикало.



Почаёвничали за разговорами, собрались, да по нашим затёскам двинулись. Саныч опытным глазом ловушку на куницу приметил. Давно кто-то путик ладил. Давно им не пользуется.



Вскоре на болоте были. Саныч чуть берегом дал, мы ж напрямую сечём. У просеки встретились, пальцем тыкаем в каждую кочку и восторгаемся обилию ягоды.
Саныч остаётся собирательствовать, мы на встречу собачке по просеке. Что ж семнадцать брёвен поперёк нас ждут.
- Привет! Следопытушка, заждался поди.



Заправлена пила, фыркнула, зажужжала, зазвенела, полетели опилки да болотная грязь с водой, пни лежалые, да брёвна мохнатые, крепко они в болотину врастают.
Постепенно двигаемся на воссоединение с Санычем и его клюквенным полем. Букс подогнал поближе. Ещё один переход и просека прочищена до болота. Саныч уж с чаем кудесит. Валю ему сушинку на дровы и скамеечку, Миша правит таган. Присели отдохнуть, перекусить.

[Александр Северный]

Клюква из каждой кочки подмигивает рубиновыми налитыми глазками. Руки не удерживаются, тянутся за урожаем. Кидаю горсть шариков в чай, пусть аромат будет.
Ветерок на болоте жгучий, разгоняется со стороны озера, пришлось штормовку и плащ поверх накинуть. Работал то в рубашке, и то жарко было.

Отдохнули и за дело. Каждому своё, кому клюкву брать, кому путик тянуть.
От бивачка трогаю на собаке через болото. По багульнику и траве лечу отлично, по огромным кочкам трудно с первого раза дорогу править, похоже они образовались на месте пожарища, уж слишком мягкие и высокие. Да ничего справляюсь. Выхожу на наши зарубки, углубляюсь в тайгу. Останавливаюсь, теперь тут завалы разбирать, пни корчевать.
До трёх дня порхаемся, медленно получается. Сто метров за час. Слишком много упавших деревьев, старых пней, да нам не привыкать. Первый раз всегда трудно. Подустали, чуть до второго болотца не дошли, да и пила села, цепь о морёные корни давно несуществующих гигантов затупилась изрядно.
Ладно, вечером Саныч к машине будет выходить, еще попросим, чтоб пилу и цепочку захватил.
Забираем с собой продукты, снасти, пилу, идём к избе.



Уха быстро варится, я ж не выдерживаю, валюсь у веранды на прощипанную травку на солнышке осеннем подремать.
Травку, то с утра пощипал для Старателей. Не надеялись, что они выживут. Тут глянул на холмик песка, мы песком семью Старателей присыпали, чтобы их мураши не съели, маковка то холмика провалилась, как потухший вулкан.



Откопал песочек, под ним в дёрне червяки, малышки, от здорово. Давай их травой кормить да палыми листьями. На веранде старую картошку нашёл, тоже туда ссыпал, пущай едят.



Так придремал под верандой. Ребята уху сварили, аромат, как тут не подскочишь. Уха – же дело святое. За стол, отобедали, кумар настал полный.



Я уж опять было на боковую собрался, да Михаил на рыбалку на Марьино сманил. Шесть вечера, самая зорька.
Прихватили спины и на озеро на мыс, где Кёлда в Марьино впадает.



Вода ушла, водоросли протоку заполонили. Удалось лишь на сторону озера покидать на мыске под бором.



Долго не думал, медный тандем зарядил. Водоросли метров до пяти от берега, дальше чистая вода. Заброс, проводка, маневр, почти чистую блесну удаётся через прибрежную травку провести. Тактика понятна. Буду перемещаться вдоль берега с забросами под прямым углом, стараясь при подводе блесной маневрировать, обходя все водорослевые засады. Вторая проводка и не поверил, бурун на месте блесны, потом атака, взрыв воды и мимо.
Забрасываю вновь, не берёт. Меняю блесны, пробую другие вертушки, тихо. Миша в это время на твистор долбит. Говорит, вдали от берега была одна поклёвка. Возвращаюсь к тандему.
2-4 , двигаюсь вдоль берега. Хороший тычок на подходе к травке, затем в траве. Похоже, щучка не крупная, не засекается.



Дальше по мысу не пройти, вязко. Возвращаюсь к бору и иду в сторону залива. Места интересные, пока хватает дальности заброса, чтобы перекинуть прибрежную траву, буду ловить.



Из-под лопушника выскакивает мелкая щучка, резво атакует блесну. От же азартница, веду медленно к себе, чтобы сильно её не поранить, рука тянется за фотом. Щучка встрепенулась, мотнула хвостом. да и убежала. Ишь, оказия, фотаться не хочет, сбежала.
На небо натягивает набольшую тучку. Заморосил дождь. Смеркается. Возвращаюсь, пробую кислотный воблерок. Темновато.

Иду по тропке к избушке, ягоды с трудом углядываю, то брусничка, черничка. Присел, с черники, то все листья пооблетали, хорошо видны гроздья ягод на фоне озера. Устраиваю себе витаминную плантацию. Наедаюсь до отвала.
У избы никого. Грею ушку, пью чай. Темно, слышу мои с.Золотого идут.
Долго еще сидим за столом, у костра. Миша уходит спать, мы ж Санычем. Наконец, и он неутомимый устал, уезжает на лодке к себе в избу. Забираюсь в избушку, Теплотища, печка протопилась, мышки, посапывание товарища да ходики мои товарищи. Пробую чего-то писать, да скимариваюсь. Теперь всё .

[Александр Северный]

Третий день

…За написания дневника вчера и не принимался, помня, как намедни вечером меня срубило. Сейчас три ночи. Почему-то проснулся, чувствую себя вполне бодреньким. Вышел на улицу. Небо затянуто, сквозь облака на востоке, показалось, просвечивает. Сыро, тепло, заморозок отменили, что ж, Сёмке отличной чернички наберу на болоте. Сей год, кроме славного урожая, она до сих пор сладка. Чудо природы.
Вернулся в избуху, взгромоздился на нары, Миша скромно попыхивает в углу. Задор и сопение города прошли, наступила размеренная жизнь. Вчера признался, что с каждым днём чувствует себя лучше и лучше, прям санаторий какой.
Саныч бодр и неутомим, набрал за день клюквы 11 литров, мол, план выполнил.
… Мы ж с утра позавтракав,



Вышли на трассу Москва-Вашингтон:) отменно поработали, выбились на малое болото, потом по указанной Санычем дороге, что осталась от ГТСок, и чудом угадывается по каким-то интуитивным приметам, прямо к избе. Найти ту дорогу в тайге сейчас практически невозможно. Последний раз по ней ездили на Козельские, со слов Саныча, в 1981 году. Тогда у них бочка с бензином где-то на болоте отвязалась, так и не доехали. На месте трассы деревья поднялись и, пожалуй, лишь по разнице в возрасте можно понять, что здесь раньше техника ходила.
К обеду вырвались к себе на избу. «Следопыт» взял новый рубеж, первым из буксировщиков пробившись летом на Кельдозерье.
Пройденная дорога постоянно вспоминается, особо трудно вырубами идти, спуск с горы по косой это что-то с чем-то. Миша вперёд ушёл с завалом в болотине бороться, у меня же букс, постоянно носом в сторону склона разворачивается и пытается, то набрать скорости, то норовит на пень наскочить, то перевернуться, то штурмануть с ходу валёжину. Еле разбег собачки с недюжим обозом притормозил и, перелетев с ходу две глубоченные колеи, успешно закончил заземление на болотине. Вообще, езда на собачке прикольна. Больше по интуиции едешь, чем рулём правишь. Получается типа велосипеда, коньков и квадроцикла ядрёная смесь. Накачка всех групп мышц гарантирована:)

Последний заслон. Валёжина распилена и отброшена. Красная ленточка пала!



Изба, как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось )) Миша в столовую, по стакану полному наливает. Первый раз такое за ним замечаю.

- Будем!


За тебя родного



И за тебя родную, что чуть винтиками не полегла. Вторая пила в походе. Если на первую цепи кончились. То эта начала нарывно вибрировать. Чуть из рук не выпрыгивать. Нагрузки



Поднимаем тост за нас, за путик, за то, что задумали прошлый год и сделали, за отличное настроение и всё хорошее на земле.

[Александр Северный]

Посидели с ним в удовольствие, погода же наше дело благословила. Вначале солнце яркое.


Михаил даже рыбу успел почистить, привезённую Санычем.



Потом в солнечных лучах такой ливень хлынул, что вспомнили, как там Саныч на болоте.



Соседа долго ждать не пришлось, он будто нас слышит. Выходит из тайги на поляну, шутит, прикалывается, улыбается, будто и под ливень не попал. В самый раз, у меня супешник поспел с копчёностями. Первый раз варил, картошка, два пакетика куриного супа и четыре копчёных крылышка. Отлично получилось. Правда, мы усевшись за стол до того обменивались впечатлениями, что я вспомнил о супе, когда костёр затух.
Открыл крышку, какая-то муть плавает. Запах не пойми что. С опаской ложку хлебнул, перед ребятами лицом бравируя, мол, супер.
Языком поводил, причуялся, «ммм», отменно получилось. Санычу начерпал, потом и Миша уговорился. Он всё наровил на какое-то здоровое питание перейти. Куда уж здоровее. Ешь всю вкуснятину с краю и занимайся всем, к чему руки тянутся. Вот и кулинария будет.



Вечерком собрались со спинами вдоль озера Стрюкова по берегу пробежаться.



Ветерок стал затухать, солнышко разыгралось, так лепо стало. Глянешь на тайгу и не можешь очей отвести.
Ягоды, какие душе угодно. Шиповник аж отливает мяситой красноватой мякотью. Кинешь в рот, прижьмёшь языком, шкурки и косточки сплюнешь, мякоть, как мед останется, сладка, вязка, изумительна.

[Александр Северный]

Начали с мыска на горле меж Золотым и Стрюково. У берега сразу глубина, попробовал вертушки, воблёры, посмотрел, как играют в Кельдозерской воде, каким цветом отливают. Отобрал тандем медный да щучку ядовитую. Немного ветерок задул.



Двинулся за напарником с мыса вдоль Стрюково.



Ветер с северо-востока в спину поджимает, солнышко с северо-запада лицо и руки согревает.
Вода чуть коричневатая. Вдруг замечаю на дне ямки глубокие цепочкой. Да эт лось гулял недавно!



Клёва нет. Берег песок, то треста идёт, то заросли хвоща, потом глубина до четырёх метров, похоже на Ижм, только там более скат на глубину пологий. Михаил далеко отстал.



Задерживается, может кого на клев раскрутил иль ключик подобрал к осеннему озеру.



Продвинулся с километр, добрался до чашевидного заливчика, тут глубина под сорок пять градусов уходит. Забросишь блесну, и смотришь по плетёнке, когда приманка до дна дойдёт. Побежит по воде нитка, от неё усы в разные стороны. Думаешь не обознался ли, тонет и тонет, «чух», резкая остановка, дно. Спин на себя, блесна слегка поднимается над дном, и слегка подматываю. То от берега прямо кину, то под косым углом, то благодаря окружности заливчика вдоль берега проведу. Тут и соблазнился окунишка. Что ж будем считать, обрыбился.



Снял осторожно да в воду отпустил. Гуляй



Вскоре Саныч приехал на лодке, да ребята на моторе с Сорожьего. Поздоровались, поговорили, посмеялись,



Да поехали за Михаилом. Он поотстал от меня. Кричит, что замёрз, забирайте. Было у него несколько поклёвок, в завершении хвост у твистора откусили.

[Александр Северный]

Погребли ближе к дому,



Сзади дорожку пустили с оранжевым воблерком AQUA KLOSS. Вдоль травки идём, тишина, красота, полный штиль, последние лучи садящегося солнышка ласкают. Облака бархатистыми нитями в небе порхают.



От безрыбья задремал чуток. Поклёвку не ожидал. Спин загнулся и задёргался, «Попалась!» - спросонья закричал я. Столь эмоций выплеснулось, веду, шумлю, крупная. Сам в горячности позабыл поправку на скорость лодки взять. Подвёл.



Щупарь, от же блин досада.


Осторожно к борту, он же булькается, не сходит.



Поднял. Воблерок до половины заглотил. Доставал тройничок осторожно, всё ж не смог, пришлось рыбку оставить, не выживет.

Обидно, однако. Саныч потом надо мной потешался, что, мол, выхватил, щурька, кричу, хвастаюсь, хребет на колене хрясь. Шутник.

[Александр Северный]

В отмеску (шучу) решил я поведать им же рассказанную забавную историю и подтвержденную в последствии братьями, чья изба на Сорожьем, Николаем с Михаилом.
Как-то заказали ребята в перестроечные те годы привезти с собой Санычу спирта. Уважаемый таёжник исполнил добросовестно поручение и со своим товарищем Кондратом с благородным напитком, как бы с доставкой, пожаловал к ребятам в гости. Что ж в гости, дак в гости, по первой, второй, третьей. Начали с утра. Время к одиннадцати, пора и делами таёжными заниматься. Поднялись из стола, пожали друг другу руки. И тут, что-то дернуло Николая, он старший брат из двух, как только Саныч дошел до края поляны и уж занес ногу на тропу, чтобы скрыться за ближайшей елью, сказать ему с юморком во след: «Саныч, может на дорожку!». Саныч ногу остановил на взлете. Повернулся на месте, как солдат по команде и сбоку на посадку к столу. Дернули по стопочке первача. Хорошо. Историей закусили. Саныч с Кондратом поднялся, только точки «Х» достиг, тут Михаил вступился: «Саныч, а на посошок». Саныч возвернулся. Вообщем, игра стоила свеч. Да пока братья не спохватились, что запасы принесенного спиртного истощаются енергично, и Саныч непоколебимо возвращается, как маятник. Шутка стала неинтересна, и уже час дня наступил, Саныч занес ногу в точке «Х». Постоял так, ожидая окрика, постоял.. и пошагал, сопровождаемый Кондратом, непоколебимым шагом к себе на Марьино. Шел он очень довольный и потому держал руки в карманах. Пожалуй бы, даже свистел иль песню напевал, да, как-то в тайге то не принято было. Настроение ж великолепное, солнышко светит, небо голубое, рай на землю спустился.

До избы лучше было добираться на лодке через озёра Стрюково и Золотое. Вот берег показался, и лодочка на пляжике, засмотрелся на неё Саныч иль о чём ещё задумался, да проклятый корень, хвать за правую ногу. Все бы ничего, да руки то в карманах, как у серьезного мужчины. Полетел Саныч носом вперёд. Сам рассказывает: «Лечу, вижу прямо по курсу поперек тропы на земле береза в обхват лежит, успел подумать, хорош не ёлка. Не сучкастая. Голову чуть влево отогнул. Да лучше б вправо. И всем своим телом приземлился на правый глаз и щеку!» «Ух, - вспоминает Кондрат, - у Саныча только пятки взбрыкнули. Ну, думаю, нет больше Саныча. Подбежал, смотрю поднимается. Рукой за правую сторону головы держится. Отодвинул, глаз цел, вот вокруг!»
Вокруг моментально стало оплывать и затекать. Когда догребли до избы, Саныч уж не мог ничего тем глазом видеть. И как охотнику не видеть! Как из ружа стрелять. Саныч и тут нашёлся, пластырем к вечеру верхнее веко приклеил ко лбу, нижнее к щеке. Вродь мушку стало видно. На утро встретился с братьями на озере. «Хмурый такой, - рассказывают ребята, - всё левой стороной к нам поворачивается!»
- Чего, мол, лекарства, то не принесли.
- Нет.
Тут видать, Саныч расстроился и сплоховал, повернись к ребятам правой стороной. Они и обомлели, что и успели б сказать, да не могут. Саныч упредил: «А это? Это мы с Кондратом вчера рыбу делили?»
Смеялись потом долго и потешались. Правда, Саныч неособо. Да и жене велел передать, чтоб, мол, не волновалась, в тайге ягода уродилась, и рыба пошла, и он на две недельки еще задержится». Примерно так

В перешейке ещё поклёвка случилась, да как специально в руке фот был, сплоховал, не успел засечь. Сошла.

[Александр Северный]

С шутками и смехом, да подтрунивание надо мной, догребли до берега,



Выбрались, я бегом к биваку припустил. Ноги холодом здорово прихватило. Как солнышко ушло, похолодало здорово.
Вечером коптили, жарили рыбу, что Саныч намедни принёс, да съездил несколько чурбанчиков душевных отпилил.



Саныч: «З-зачем, зачем? Не разрубить ведь!».
- Пусть остаются, вдруг кому дров не хватит:)

Затемняли, сидели долго, уж в десятом разошлись. Так и день пролетел, третий день нашего пребывания в тайге. Ничем ни примечательный и вряд ли отличающийся от предыдущих.
…Скоро пять утра, аккумы опять подсаживаются, пойду ка, сосну немного. Буду брать пример с сотоварища…

Пока третьи сутки

[Александр Северный]

Чётвёртый день
С утра встали, весело, распривычно. По небу облака черно-ватные ползут, меж ними голубое небо пробивается.



Вначале, глядя в окошко, аж, подумал, пасмурно, оказалось, солнышко ещё не проснулось, из-за горизонту не поднялося.



Утрення кашка долго делалась, не ладился у Михайла никак костёр, такое бывает, вначале не колются



Потом не разжигается, разгорелся, дак сбоку от чайника пламя полыхает. Я ж пока по хозяйству рылся. Всё кисточку искал, страсть хотелось окошко покрасить. Перерыл чердак, избу, террасу, даж под пол заглянул. Нашёл множество забытых и полезных вещей, кисточки ж нет. Да и Миша говорит, красить окно в избе разве критично? И так красиво, я не сдавался и вскоре от поисков плавно перешёл к разбору одного из мешков с инструментарием. К радости, обнаружив там шкурку, и, похоже, забыв, зачем в мешке копаюсь, переключился на ремонт бензопилы. Затем и кашка поспела. Так и осталась: кисточка не найдена, мешок не разобран и бензопила не сделана. Эт, точно Саныч виноват, пришёл и давай сманивать Сорожьим. Тут ещё коптильню вскрыли

[Александр Северный]

Что ж чай допили, кузов с рыбэкипировкой за плечи, спиннинги в руки и, ай да, на новое озеро. Давно хотел на него летом посмотреть, что щуку поймаю, даже не сомневался! Тропка легла вдоль Золотого, Стрюкова, резко отвернула на юг, полезла в гору. Брусники, черники, то-то объедение. Горсть за горстью в рот летит, не остановиться. Думаешь, съел последнюю ягоду, больше не лезет, ан нет, рука проказница, тянется книзу, пальцы грабликами выстраиваются, и порция ягод катится в рот. Ей, ей, до чего вкусна. Урожай ныне! Тропка вывела к хозяйству Николая и Михаила. На небольшой поляне расчищенной в дремучем еловом лесу множество разных построек и сооружений.

Избушка



Банька с водонапорной башней



Кухня



Служба безопасности




С любовью и руками сделано. Сказка, особо веранда в южном стиле, глаз спохватывается, да не может здесь быть виноградной лозы.



Ребята угощают великолепным чаем из русского самовара на углях.



Варенье тебе на выбор, хочешь сливовое с Краснодарского края, Николай привёз. Хочешь черничное, наше северное, прям здесь приготовленное с ароматами тайги и сказками Бабы Яги.