Пинега 2010

[Kot_Old]

Аленскндр, а рыбалка то будет в продолжении?
Прошу прощения за спутанное имя...

[Александр Северный]

У Аркадия будет

[Александр Северный]

...

Минут через десять подгрёб к стоящей колонне с тыла. Точнее колонна напоминала свернутого кота. Голова не пойми где, остальное по кругу и всё закрыто сверху хвостовой продтелегой.





Коли непосвященный посмотрел бы на эту катавасию, то долго разбирался, куда ж они ехали.
И ехали ли куда?



Такое же положение дел было и у меня в голове.



Народ в основном на мое обращение ответил всеобъемлющим сопением. Бодрость духа и спокойствие царившее вокруг впечатлили детской простотой и сказочностью. Осталось спеть носики-курносики и улечься рядом.

[Александр Северный]

...

Видать общая гармония придала моему духу определенную легкость и вместо того, чтобы упасть под продтелегу и ждать ароматного завтрака, меня качнуло вновь в сторону луговины. Ещё разок зашёл на неё, кося глазом на симпатишный ельник, начинающийся супротив меня прям с серёдки открытого пространства. И по весьма заросшей березкой в четверть в поперечнике колее двинулся теперь в сторону Пинеги.

Еле видимые ложбинки, оставленные, когда-то гусеничной техникой, стали спускаться в низину. Впереди забрезжил просвет и через пару минут я проломился к «предательской» поляне. Только теперь смотрел на ней снизу, со стороны мощного ивняка. Прошёл ещё метров десяток. Колеи убедительно сворачивают от поляны влево в ручей. Именно в тот язык, который мы минут сорок назад видели сверху.

Гляжу, со стороны оставленных квадров прямо по поляне с кочки на кочку ко мне Саша скачет. Пригреб, раздвигая очередной куст травы, и говорит, мол, как тоже определился, что сюда надо. Ну что ж, две головы лучше, чем одна. Осталось только узнать, кто быстрее бегает от незнамого животного:)))

Лезем через метровую траву к ручью, закидывая ноги выше плеч.

- Ба! Да тут когда-то мост был!

- Да только лет десять может, то и больше назад.

Прикидываем, что, проведя нещадные землекопальные работы и набросав раскиданные повсюду брёвна, сможем сделать что-то полезное для квадров.

Дальше кстати из ручья отличная дорога открывается прямо вверх, и просматриваются, о великая милось, поля!

Саня рулит за народом. Я ж медитирую с брёвнами, мило их обнимаю одно за другим и отправляю во все пожирающий ручей. Кушай на здоровье. Вначале брёвнышки, что тебе скусно было, потом сверху земелькой присыпем.
И будет новая дорога!

Ребята, как будто выспавшиеся иль вновь родившиеся, прям на демонстрацию высыпали. Клином ломанули через травищу. Пролетарский держите шаг… и дрогнет кто-то там.

Знать быть, дороге!





Отдохнувшие квадроциклисты рьяно взялись за лопаты. Даж у меня поначалу отобрали.



Бровка отвесная по грудь иль повыше будет. Денис грызет глинистый уступ. Алик примеряется к бревну. Остальные массовка:)



Саня исследует склон.



Без ценного указание работа не пойдёт:)



Биение жизни чувствовалось повсюду. Комсомольская стройка первых пятилеток закипела по полной.



Под двумя лопатами склон быстро теряет свою угловатость, принимая благообразный вид.



Тем временем план генерального сражения по взятию бастиона Вижево созревал в голове командующего.



Ещё парочку завершающих штрихов

[Александр Северный]

И Саша проводит приёмку моста «Шукша-Вижево».



Буквально в десятке шагов за густым ивняком распластались просторы Дивной Пинеги. Свободная минутка, глянуть на реку, её ширь, простор. Скор мы тебя увидим матушка!

Прямо под выходом ручья приличная ямка. Эк, бы время снасти кинуть!



07.30 26 июня 2010

Первого решено направить Аркадия на Гамаксе. Пусть заскочит да колесьями угор чуть разроет, колею, как рельсы нарежет.



Вторым Саша с телегой. Хотел первым рвануть. Ель отговорили. И откуда силы ещё берутся.



Легко скатывается на импровизированный настил и взлетает легко вверх.



Дальше ребята пошли.

Алик




Серёжа, на своем недоприводе. Задний мост отказал и перестал работать. Как он пройдет дальнейшую дорогу только ему известно.

Шутили, коли чего, загоним на плот, да и отправил по течению в село Пинегу. Суток за трое до большой земли доберется:)



Дениса с продтелегой.



- Смотри, не растряси. Там яйца! – сообщили мне повара под великим секретом!



Олег



Рома



Катерина и замыкающий Саня

[Александр Северный]

Пока переправлялись, три квадра вперёд умотали. Этакие не терпеливые. Да, как тут не рванешь с места в карьер.

Впереди раскинулись невиданной силы поля, покрытые сочным разнотравием, уже сейчас в июне в пояс высотой.



Две уверенные колей, оставшиеся от проехавших ребят, вели вперёд и вперёд.
Их! Как сердце поёт! Красота, простор и мощь Пинежья.



Вижево, не уж то это ты!



Огромная старинная деревня. С такими же огромными и стоящими еще крепко на Пинежской земле доминами.



Что ж, пора определяться на постой.
Встречайте гостей хозяева!


Что-то после написания этих строк меня на слезу потянуло. Не буду забегать вперёд.

[Александр Северный]

...


... Топокарта. Деревня Вижево



Странно в деревне никто не появлялся.. Квадры новыми звуками наполняли девственную тишину и всегда их эхо отзывалось в сердцах людей. Они выходили к калитке иль на дорогу. Улыбались иль махали руками. Когда останавливались дружелюбно разговаривали с нами, отвечая на любые вопросы. С интересом рассматривали пришельцев.



[youtube]gvf-wYfi_P8[/youtube]

Здесь тишина. И только ветерок пробегает по бескрайнему морю трав, гоня волну к ближним домам, домикам и доминам. Разных размеров, форм и летоисчисления.
Какие бы они не были разные, каждый стоял на своем месте.
Будто великий архитектор раз и навсегда определил место по искусной рукой начертанному плану.
И каждому определил свой срок жизни.

Мы приближались к деревне, и чем ближе подходили, тем больше видели следов, нет, не запустения и забытости, следов внезапного забвения.



Будто в один прекрасный миг жители деревни вдруг решили улететь на неведомую нам планету и оставили всё, как есть, для таких же, как они пришельцев с других миров и времен, может для нас с вами поморы.

Некоторые дома совершенно покосились и держались на непонятной ниточке судьбу.
Другие стояли плотно и строго. Будто вчера еще верно служа своим хозяевам. Третьи были живы и лишь по малым приметам, странно не по хозяйски приоткрытой двери, заросшей тропинке можно было понять, что там людей нет и давно никого не было.



Трое квадров, ушедших вперёд, устремились к центру деревни, мы же выбрали крайний огромный дом, что стоял несколько в стороне.

Могучий домина своими верхними окнами будто тянулся вверх, заглядывал через великий откос в глаза кормилицы Пинеги, пытаясь там что-то прочитать. Как ребенок перед великим испытание затих , широко открыл глаза и хотел узнать всем своим нутром…
Может оставшиеся часы и минуты до конца мира своего, может ещё слышал ребячьи колокольцы голосков, отражавшийся звонким эхом от зеркальной воды, может ждал хозяйку, пошедшую с коромыслом и ведрами за чистейшей Пинежской водой иль рыбачка сына с проворными харюсками, ельчиками и окушатами.
Иль может самого хозяина, степенно поднимающего по нехитрой лесинке с огромным холщевым мешком, где еще дышала и чуть вздрагивала величественная Рыба Севера, царица-сёмга.



Дом с одной стороны чаровал и манил к себе, с другой отпугивал каким-то тихим мерцающим и замирающим скрипом.

- Скрип-скрип-скрип - отзывалось в наших сердцах эхом движение распахнутых ворот.
- Скрип, скрип, скрип - вторили сходни двора.
- Эээжжж - пропели заржавевшие навесы воротины, пропуская вместе с нами внутря сноп солнечного света.



Огромный хозяйственный двор, второй этаж, под ним еще первый, трудно вообразить грандиозность постройки, невозможно представить силы строителей для её возведения, немыслимо предположить величие семьи жившей единым родом.

С хозяйственного двора влево вход в жилую домину. Двери сорваны с петель и брошены к могучим бревенчатым стенам. Вещи разбросаны в диком хаосе. Поднимаю одежу, медленно подношу к лицу. Что творилось здесь? Не могу поверить! От одежи идёт аромат чистого стираного белья. Знать оно лежало до поры в стопочках на полочках. Знать чья-та заботливая ладонь холила его, сушила и уберегала.

Кто же навел разор? Кто осмелился поднять руку на оставленное на веру? Кто этот человек иль человек ли он?

С замирание переступаем чрез вещи, предметы, листочки.

В беленой горнице на полу вывернутая рамка. Фотографии, как опавшие после бури мотыльки лежат там и здесь. Будто в последний раз пытавшиеся взлететь и упав, так и не осилив чьих то цепких рук.

Письмо. Бережно поднимаю тетрадный лист в линейку: «Мама… посылаю вам посылку яблок сверху сладкие…»



«Передайте привет всем и угостите…»



Второе. Милое письмо внучки. «…Здравствуйте дорогая бабушка…



Детская рука рисовала забавный цветок.


Год 80-й и раньше, третье «… больше всего хочется на Вижевский бережок..»



Перевёрнутая маленькая рамочка, под ещё сохранившимся стеклом портрет красноармейца в буденовке. Поднимаю, бережно вешаю на стену.

[Александр Северный]

Боже, когда это было! И реальный ли мир перед нами. Жизнь ли за окном кипит и буйствует?

Дом, этот дом 100 лет назад или может больше! Каким он был прежде? Поднимаю старинную фотографию



Не ужели этот жилистый мощный старейшина родоначальник всего вокруг.



Бравый солдат срочной службы.



Постарше, он вместе с хозяйкой дома, может мамой.



Деревенские посиделки



Газеты,





Журналы



плакаты, призывы пролетевшей эпохи.




Молодёжь пятидесятых



Вот адреса, имена, фамилии. Может кто-то откликнется, кто-то вернется в родные пенаты. Кто-то даст шанс всему вокруг.







В столовой трудно представить, что это сделали люди. Глаза не верят, в душе полный сумбур. Здесь была жизнь, здесь кипела жизнь, она ушла, угасла иль умерла. Кто ж смог разорять остатки гнезда? Кто?

[Александр Северный]

С темнотой внутри выхожу на свежий воздух под голубое небо, и уже не радуют меня дивные просторы и волны, бегущие по зеленому бескраю. Что острое и холодное воткнулось в грудь, кто давит и морозит плечи? Глаза потускнели. Мысли сжались причудливым комом у горла. Мужчины не плачут. Мужчины скорбят.



В доме никто не хочет оставаться.
Вижу, Квадры с середины деревни пробивают просеку по траве и скользят к кромке леса, что примыкает к Пинеге, ребята ставят палатки в тени.

Катюша и Наташа вернулись с рядом стоящего небольшого домика.

- Там чисто и уютно. Мы, пожалуй, там разместимся.
- Отлично – радуюсь за них. Хоть там все хорошо..



Чтобы не смущать девчонок, с Олегом и Сашей едем в саму деревню. Где-то должен остаться хоть один не разорённый дом. До середины деревни дошли наши ребята. Дальше следов нет.

Еле находим пригодную для проезда дорогу в высокой траве. То и дело попадаются провалы, то ли колодцев, то ли погребов.

Подъезжаем к двухэтажному бревенчатому красавцу. Все заросло. Дверь открыта настежь. Поднимаемся по ступенькам. Такой же разгром и разорение. Что же здесь искали?



Фотографии скопом вывалены на стол, какие то валяются на полу…

Счастливая улыбающаяся старушка шагает по улице деревни, опираясь на посох. В руке газета, видать, почтальон почту принес. Сколько тепла и доброты в её лице.



Удостоверение 1959 года, выписанное на Евгению Ивановну. Может это и есть хозяйка дома.



Молодые улыбающиеся ребята. Сколько ж лет фотографии и когда носили такую одежду?


Фотографии и документы кругом.

Выходим удрученные, едем с последней надежной в крайний уютный с виду одноэтажный домик, мило смотрящий белыми наличниками на суету мира.



Меж половиц еле живого крыльца пророс куст. Дверь перекосило от времени в приоткрытом состоянии. Медленно приподнимаем, отворяем чуть больше. Дальше та же картина. Всё вверх дном. Хотя «хозяйничали» тут меньше. Почти заправленная постель. На стене картины, когда-то любовно прилаженные рукой хозяйки. Пустая бутылка из-под спирта. По всему это был последний жилой дом. Здесь последней теплилась и угасала жизнь. Последний жилец мог многое поведать об истории процветающего когда-то Вижево.

На полу открытки



Квитки и документы



И сохранившийся чудом образ. Может он и охраняет дом от большего разору.

[Александр Северный]

Закрываем за собой калитку. Квадры ревут и несут нас обратно к общему биваку.
Все дико устали. Олег с Сашей собирают вещи и решаются все же попробовать поспать в двухэтажном доме. Я ж не нахожу себе место.

Потом начинаю приминать, обтаптывать крапиву у нашей огромной домины. Топчу по кругу, захватывая все больше и больше площади. Открывается ровная площадка, становится уютнее и теплей. Будто жизнь возвращается под стены дома.
Остановился. Прикинул солнышко.

Ставлюсь здесь. Медленно разбиваю палатку у стены. Вскидываю глаза к верху. Как высоко. Верхние венцы уже начали медленное падение. Присматриваюсь. Ещё постоят сколь. Палатка упирается четырьмя концами в примятую крапиву. Набегающий легкий ветерок выветривает застоявшуюся сырость.

Спать не могу. Томящее чувство, будто толкает куда-то дальше от этого места, хочется встать и бежать обратно за Шукшу. Бежать к Пинеге, где живут и о чем-то мечтают люди. Сказать правду об этом месте не поворачивается язык. Настойчиво отодвигаю саму мысль в дальний угол сознания, забрасывая сверху необзуданными красками природы, обалденными ароматами лета и симфониями ласкающих звуков живого мира Пинежья.

Издалека под небольшой рощицей елей вижу стоянку ребят с Рыбинска и Питера.



К ним убегают дорожки-следы квадров.



Сходить, узнать, как у них дела.
Ноги сам несут в низ под гору.

Палатки уже стоят. Аркадий встречает меня на биваке. Егорка пока не спит и перекидывается с папой дежурными фразами о еде. Точнее он ничего не ест, и папаня постоянно грузит Егора питанием и ещё раз питанием.

- Как дела? – спрашиваю
- Да посмотрели дома, что-то там не по себе, решили у бережка встать.



Саня и Сергей пошли вниз купаться, мы спать готовимся.

Понятно, сам слушаю рассказ Аркадия и уже не сижу, просто скинув обувь, лежу на лужке. Чувствую, как тут хорошо на живой зеленой траве в тени молодых и разлапистых ёлочек.

- Ладно, коли все нормально, пойду обратно, – здорово проверил, как устроились гости, теперь хоть спокойно усну. Все стали на постой.

Бреду обратно по самому косогору над Пинегой. Широкая голубая лента, упираясь в упругий зеленый берег, поворачивает на запад, омывая далекие Красные горы деревни Алекаево. Где-то в зеленой излучине впадает река Шукша.



На той стороне песчаные пляжи, под нами пытаюсь разглядеть что. Нависший обрывистый берег дает распознать лишь тонкую полоску пляжа, выложенную окаменевшими глинистыми плитами.



Медленно двигаюсь вверх по Пинеге. По самому краю вьётся выемка, вероятно, когда-то была нахожена тропка, и вижевцы прогуливались, наслаждаясь раздольями сих мест.



Добираюсь до самого высокого места и. перевалив его, начинаю спускать к замеченному ранее от дома овражку. По всему там должна быть набитая тропка к реке.



Иду ниже, ниже, берег резко поворачивает к деревне, открывая глубокую впадину. По её низу вьётся еле угадываемая дорожка, переходящая ближе к вершине в каскад перил. Видать, с умом было построено.

С удивлением сверху наблюдаю появившегося из-под берега Сергея с какой-то мудреной штуковиной. Прям миноискатель, да и только. Оказывается, ищет металлы. Да пока ничего интересного на берегу не обнаружил. Да и что тут можно найти кроме оборванных лодочных грузов, кусков проволоки от старых плотов да другого хозяйского хлама обветшавшего и утерянного скорее из-за непригодности, чем по случайности.

- Надо же еще не спишь? Время то девять утра!
- Да особо не хочется.

От же у человека здоровья:) Перекинувшись парой слов, бреду обратно к нашей стоянке.
Из соседних палаток слышно мерное посапывание. Сам еле влезаю во внутреннее помещение, путаясь в молниях и пологе. Закрываю лаз, так, прямо в одежде, падаю на спину, глаза закрываются. Силы ушли, мысли туманятся, теперь уже всё равно. Будет день – будем думать и чувствовать. Забываюсь на голом полу своей любимой палатки.

Сквозь зыбкий сон брежу увиденным

...